Живая пещера

Пленники Черной Зимы

Рассказ записанный после игры


Трещал огонь. Рекой лилось пиво и шкворчал сбитень. Младой богатырь Яробой свет Ярославич с меньшим сыном князя Гостислава Северского Стуком со товарищи гулял в Волчьей башне Северкаменецкой крепости. К убогому Стуку, потерявшему разум три года назад на охоте от удара матерого секача, приехали родичи его матери из Черного леса. Мрачный Волк Волкович в серых косматых волчьих шкурах и столь же неразговорчивый Угрим. К тому же на огонь прибился разбитной норманнский купчина Вольфганг.

"... Так и говорю: Пришли три лесавки и говорят, что мы, мол, все листья вокруг вашей деревни уложим кругом, а вы нам бочонок пива..." Рассказ веселого норманна был прерван топотом ног, раздававшийся с низу лестницы.
В проеме показалась голова отрока со шлемом в руках.

- Яробой свет Ярославич, ты старшой сегодня по дозору, ай, вели слово молвить! На околице нижнего города человека нашли, замерзшего насмерть, а в руке-то у него было письмо сжато. Письмо князю светлому. Что делать прикажешь?

Отерев усы, Яробой-богатырь пошел посмотреть на найденное тело. Княжича бросить он не мог, а остальные увязались с ним сами.

В руке трупа в оленьей стылой куртке была зажата бумажка с византийскими знаками. Приказав отрокам нести труп за ним, богатырь пошел к церкви византийского лада. Читать он не умел...

В церкви было пусто, а служка, приняв тело, сказал, что отец Василий пошел в княжий терем. Там богатых гостей светлоярских привечают жарким пиром. Пришлось идти в терем. Гуляли в нем с утра... Даже дюжий Браня, северкаменецкий воевода, был изрядно пьян. Выслушав Яробоя, он, покачиваясь, пошел к князю. Гостислав был пьян, естественно, никак не менее воеводы. Ему было хорошо, и он, махнув рукой отцу Василию, сказал прочесть письмо. Отец Василий же, пробежав его глазами, перекрестился со словами мира усопшим и увел князя обратно за стол. Что ж делать, пришлось воеводе самому, по складам, прочесть записку. В ней жители Тонсборга страстно молили о помощи, говоря о налете разбойников с волками, полоне и полном пограблении. Старшая дружина и добрая половина младшей ушли еще поутру в Светлояр по зову Великого князя, а Гордыня свет Никитич, названый брат Добрыни Никитича, еще вчера на спор выпил бочку зелена вина и был беспробудно пьян.

- Ну вот, Яробой, пришло и тебе время богатырские подвиги вершить, - пробасил старый воевода. - Возьмешь княжьего сынка-нехристя и разберешься там. Боле некому. С богом!
Веселый норманн увязался с воинами сам, напирая на то, что у него и сани есть, а язычники-родичи матери Стука, переглянувшись, да побоявшись за дурачка, сказали, что тоже пойдут с ними (тот, что звался Угримом, к этому времени успел где-то раздобыть жареного гуся с княжьего стола да кружку горячего с пряными греческим специями вина - из княжеских рук, во как!).

Так наши герои и двинулись в путь. Погрузив на сани Вольфганга бочку зелена вина на сугрев (все же зима на дворе!) и меховой маряйский шатер, они погнали лошадей к Северному Устюгу, стоявшему на Белом тракте в пяти часах восточней.

В Устюге им удалось разузнать, что о делах в Тонсборге тут хоть и не все, но все же слышали. Выяснилось и то, что на санях им дальше не пройти. Пришлось вставать на лыжи. К счастью, норманн Вольфганг не чурался волшбы и наколдовал чудо-чудное - лося под седлом. На него все и нагрузили.

Долго ли, коротко ли, дюны Тонсборга показались в виду. Молчаливый Угрим скользнул по насту серой тенью и скрылся за бугром. Тянулись долгие тревожные минуты ожидания. Но видать, языческие боги охранили. Он вернулся со странными новостями. В деревеньке была дюжина домов. Из труб четырех из них шел дымок, но все входы в дома были заткнуты большими блоками снега, а по самой деревне шатались четыре странных синеватых человечка, ростом по грудь обычному мужчине, с дубинками да сулицами, и шнырял крупный серый с черными лапами волк. Также из деревни вел на север санный след со множеством следов как волчьих, так и людских - видимо, часть народа была не убита, а угнана в полон.

Посовещавшись, решили вначале разобраться с ворогом, оставшимся в деревне - хотя Угрим и призывал как можно скорее догнать груженный, а соответственно, медленно движущийся обоз и спасти полонян (то ли из корысти, то ли и впрямь из чувства сродства русского), но у Стука случился приступ падучей с прорицанием, что в деревне есть живые страждущие души и нельзя дать им погибнуть, что и решило дело. Задумали, что богатырь как самый быстроногий войдет в деревню и выманит из нее волка. Однако то ли Яробой счел поступить иначе, то ли просто не понял плана, либо еще что - никто уже не скажет. Пока все лихорадочно прятали припасы и неприкосновенную бочку вина в снег, а также прятались сами, стараясь оставлять как можно меньше следов, богатырь пошел в деревню во всем всеоружии и блеске доспехов. Встреченный же волк, вместо того, чтобы кинуться за ним, провыл громко и зло что-то небу, а потом кинулся прямо Яробою в грудь, сразу же завалив богатыря на снег. На вой выбежали синие человечки и резво полезли на крыши окрестных домов, изготовившись там с сулицами.
Поняв, что дело плохо, друзья со всех ног кинулись в деревню. Завязался жаркий бой. Волк Волкович вызвал силой волхования гиппогрифа, кинув его в бой, так же как и волка своего. Угрим пустил каленую стрелу, поразив одного из синих человечков насмерть. Чернолапый волк, не выдержав напора гиппогрифа, бросился прочь, но наколдованная норманном серая липкая паутина сбежать ему не дала. Стук, видя вблизи себя только синих человечков, полез на крышу, Вольфганг же подсадил его, помогая залезть.
Когда стало ясно, что чернолапый волк прочно завяз в паутине и будет пытаться прорваться сквозь нее, Угрим, а за ним и норманн побежали в обход, чтобы перехватить его на той ее стороне. Бодро выскочив из-за бревенчатой стены дома, Угрим увидел статного мужика в косматом меховом доспехе, с топором и факелом, легко отодвинувшего гигантский снежный ком, закрывавший дверь и вышедшего наружу. Судя по всему, мужик намеревался поджечь крышу снаружи. "Ты что делаешь, ублюдок?!" - взревел Угрим на нордмаале, выпустив стрелу. Молча оскалившись, мужик хищно прищурил правый глаз, и из его левого глаза вырвалась вьюга. Хоть Угрим и отскочил в сторону, но ледяной холод все равно обжег его до самых костей...

... Недолго продержался пришелец из Черной Зимы - пламя, брошенное "простым" норманнским гостем, прервало его жизнь. Черноногий волк и последний из уцелевших синих человечков сдались в плен. Деревня была спасена. Жители ликовали...

Одно омрачало думы младого Яробоя свет Ярославича. Если рассказам местных можно было верить, вороги угнали в полон Черной Зимы многих из них. Разве мог он стоять стороной? Он, богатырь земли русской...
Крушение Черного Шамана
(окончание «Полона Черной Зимы», полная версия)

В новый поход

Рдели угли и медленно стыло каленое железо. Все это было не нужно. Пленный синий человечек рассказал все сам. И о крепости среди мрачных льдов Черной Зимы, и о зловещем колдуне по имени «Шаман». Лишь краем уха услышав эти рассказы, местные женщины и старики, рыдая, начали умолять Яробоя-богатыря со товарищи спасти их близких от верной смерти. Хоть и принадлежали жители деревни к норманнскому народу, но пообещали пойти под руку Гостислава, князя Северского. Впрочем, и без этого обещания согласился бы богатырь спасти полонян. Угрим-разбойник же, похоже, сам попал в полон - не мог он противиться игривому, чуть насмешливому взгляду юной красавицы Синьи. Не говоря ничего, ни о чем не спрашивая, подарили они друг другу целую ночь жарких любовных услад, а наутро исцелила Синья волхованием рану Угрима, он же одарил ее дорогим ожерельем из морских камней и оставил часть добычи, снятой с вьюжного колдуна, на сохранение. Лишь один простой вопрос задала она: «Где ты живешь, Угрим?» - «Ты узнаешь, если вернусь я с ледников Черной Зимы», - обещал он ей.

Наутро жрецы нового бога жарко молились об исцелении тел героев, спасших их паству от смерти. Благость пришла. Раны исчезли. От их молитв отказались лишь дикий волхв Волк сын Волка и уже здоровый, как прежде, Угрим. Увидев это, волхв, немало смутившись, тут же решил узнать, как это было сделано, и не сродни ли волхованиям мастерство Синьи. Красавица же ловко уклонялась от расспросов, открыв лишь, что чудь ей родня. Внимательно оглядел ее волхв, однако ни свиных ножек, ни черной шерсти не было видно. «Чудная дева», - выдохнул волхв и пошел прочь.

Белые равнины

…Проносились мимо белесые, скучные, снежные дали предзимья. Караван похитителей был еще далеко, когда путь героям преградила мутная быстрая речка, стремившаяся к Белому морю из Черной Зимы. След вывел их прямо к броду. Лишь только норманн Вольфганг решился войти в студеную воду, как из середины реки выметнулась в столпе брызг нагая, белесая слова снежная пена, черноволосая дева. Русалка, а это была именно русалка, пожелала кровавую жертву за право прохода. Не хотелось Вольфгангу резать своего чудо-лося и, к счастью, удалось ее уговорить принять кровь, но не жизнь. Кровь татя коснулась воды, и русалка растворилась средь струй, словно ее и не было. Худо ли, справно ли, но понемногу все перебрались на дальний берег. Не везло лишь злосчастному Вольфгангу, знатному гостю – раз за разом пытался он преодолеть реку, но выносила вода его назад, на прежнюю сторону, а напоследок и вовсе увлекла с собой вниз. Вдруг белесая словно снег и сильная словно мужская длань водной девы вытолкнула его из воды, да конечно не просто так - пришлось норманну обещать, что если вернется он с кручи Черной Зимы, то непременно у нее погостит и потешит ее.

С каждым прошедшим часом, с каждой новой минутой росла и расширялась тонкая темная полоска на горизонте, становясь студеными кряжами Черной Зимы. Вскоре они распростерлись перед взором уставших продрогших героев всей своей величественной панорамой. Но что это? За соседним взгорком слышался странный топот, рык и скулеж. Заинтригованные приятели обогнули скалу и обнаружили восхитительную и ужасную картину - стая чернолапых косматых волков с отчаянным рыком бросалась на здоровенного мохнатого олифанта, какие водились лишь здесь, вблизи Черной Зимы. Поспорили путники, чью сторону принять. Лишь Угрим был за то, чтобы помочь волкам, остальные же опасались их возможного коварства и рассчитывали на силу могучего олифанта в возможных препятствиях на пути в Черную зиму. Спустились они к месту боя и обрушились на волков. Противостоять совместному натиску людей с острыми стальными клыками и мохнатого зверя те были не в силах и спешно бежали прочь.

Волк Волкович, волхв из Черного леса, не стал долго ждать и силой волхования поговорил со спасенным косматым исполином. Он оказался смышленым, но вполне обычным животным. Мха было много, а зима была мягкой. Он весьма радостно и очень уж громко трубя поблагодарил своих маленьких друзей за помощь и заботу о нем. До самых стен прохода на льдистое взгорье олифант провожал их, а потом пошел прочь.

Черно-белый ландшафт

Черный лед. Белый снег. Белый снег. Черный холод. Очень, очень холодно на льдах Черной Зимы. Лишь спорый бег на лыжах да надежные теплые шубы спасали от него. Не одну ночь поминали путники добрым словом упрямство Угрима, с которым он настаивал, чтобы взяли они меховую юрту. Путь, прямой как стрела, лишь дважды изгибался крутой дугой - сперва вокруг хилой рощицы неведомо как попавших и выживших здесь сосенок, во второй же раз - вокруг странной долины, засыпанной мягким беленьким снежком и трупами мертвых промерзших существ самых различных видов.

В сумерках сгустившейся ночи, под сполохами небесного пламени Яробой сын Ярослава понял, что нагнали они вражеский караван. Поразмыслив, он постановил разбить лагерь в отдалении и дождаться утра. Утром же, едва враги отправились в путь, налетели на них герои со всей волшбой и мечами наперевес.

Спасены!

Жарким был бой. Враги были многочисленны, к тому же вожак банды и синие человечки ловко укрывались за спинами запуганных и измученных рыбаков, пока чернолапые волки рыскали по полю боя, сражаясь с героями. Однако они оказались плохими союзниками для вожака снежных людей. Лишь только сгусток огня, извергнутый Вольфгангом- колдуном, опрокинул его на спину, чернолапые бросились прочь…

Снежное поле, усыпанное пятнами алой крови, осталось за храбрецами. Пока богатырь и все остальные собирали и расспрашивали несчастных продрогших полонян, Угрим–разбойник сидел, проверяя свой брошенный в пылу боя лук и пересчитывая оставшиеся стрелы, возле медленно приходившего в себя Стука. Рядом лежал чернолапый волк, сраженный ими всего несколько минут назад. Вдруг окровавленный труп приоткрыл один глаз, взглянул на Угрима и снова затих, как ни в чем не бывало. «Эге, хитрец-то жив,» - подумал Угрим и, сдерживая усмешку, решил подождать. Вскоре волшебная палочка Вольфганга, которой волхв лечил раненых, досталась и Угриму. Тать знал, что его знаний может хватить, чтобы заставить ее сработать без чьей-либо еще помощи. Раз - и дело сделано: чернолапый хитрец был тайком подлечен. От удовольствия волк тихонько поскреб лапами, но вставать не стал. Пошедший вскоре снег засыпал трупы павших врагов, и вскоре никто, кроме Угрима, не смог бы сказать, все ли холмики на месте – или одного не хватает.

От полонян путники узнали, что еще один обоз уже должен был находиться в крепости злодеев - загадочной Цитадели Черного Льда. Увы, но все спасенные оказались простыми рыбаками да женщинами, не умеющими держать оружие. К счастью, на санях оказалось достаточно припасов, чтобы они могли попробовать самостоятельно добраться до реки и дождаться возвращения героев. На том и порешили.

"Приветствую Черный Лёд"

Сумерки укутали землю черным тяжким студеным покровом. Зимняя меховая палатка была тесна, и Угрим выбрался наружу размять ноги, надеясь, что и этой ночью на небе танцуют огни. К своему удивлению, он обнаружил возле палатки труп редкого черно-бурого песца. Зверек как будто был придушен чьими-то сильными челюстями. Хитрый волк возвращает должок, - смекнул тать и с ухмылкой унес подношение в палатку снимать шкуру. Под утро возле заснеженного домика лежал еще более странный дар - здоровенный белый мохнатый паук, с крупную крынку размером…

Прочь скользили лыжи бесстрашных, и вот уже странный покосившийся замок стоит перед ними. Лезь на промерзшие стены? Глупо. Подняться по узкой ледяной лестнице к воротам? Того же глупее. Время бежало, но план так и не строился. Вдруг тать заметил «своего» волка - тот явно готов был чем-то помочь. Спутники разбойника отнеслись к появлению зверя на удивление спокойно, похоже, они что-то уже подозревали. Только Вольфганг пробормотал что-то на тему «шпиона». При помощи волхва зверь смог рассказать о тайных словах, открывающих врата цитадели без опасений охраны, численности врага, засевшего в ней и плане внутренних помещений…

… Жарок, безумен был бой. Синеглазые люди, обжигающие вьюгой, синие человечки, мертвяки-навьи – со всеми пришлось сразиться, всех пришлось победить, чтобы спасти полоненных. Двоих синеглазых, поклявшихся в том, что они не принимали и не будут принимать впредь участия в набегах на деревни, отпустили с миром. Богатырь могучими взмахами меча-кладенца сразил огромного черного волка. Последний из защитников Цитадели, Черный Шаман дал отчаянный бой в своей круглой башне и точно бежал бы, если б не точный удар топора одной из полонянок, могучей поляницы. Победа!